Девушка, которая говорила о невидимом
В тот вечер Семён Баринов задержался в музее почти до закрытия. У старого портрета обнаружилась ещё одна запись поверх авторского слоя, и реставратор потратил два часа, осторожно снимая чужую краску. Работа требовала терпения. У Семёна оно было. В отличие от денег и свободного времени.
По дороге домой он зашёл в небольшое кафе возле трамвайной остановки. Взял кофе, сел у окна и принялся разглядывать мокрую улицу. Напротив, за соседним столиком, сидела девушка. Светлое пальто, короткие волосы, внимательные глаза. Она улыбнулась, заметив, что он смотрит на витрину, где отражались вывески и фонари.
— Забавно, правда? — спросила она.
— Что именно?
— Люди уверены, что видят мир таким, какой он есть.
Семён пожал плечами.
— А разве нет?
— Нет. Они видят только то, что привыкли видеть. Иногда — лишь то, что им позволяют увидеть. Всё остальное никуда не исчезает. Просто остаётся за пределами их взгляда.
Он усмехнулся.
— Вы философ?
— Нет. Скорее человек, который однажды посмотрел внимательнее.
Девушка не отвела глаз. Семёну показалось, что от её взгляда исходит странное тепло. Будто кто-то включил свет в комнате, о существовании которой он не подозревал. Вокруг ничего не изменилось: официант протирал стойку, за окном шумел трамвай. А ощущение осталось.
Они ещё некоторое время разговаривали. Потом девушка ушла, а Семён отправился домой. Почему-то он так и не мог вспомнить, назвала ли она своё имя. Зато фраза о мире, который люди видят не полностью, засела в голове намертво.
Засыпая, Семён снова представил её улыбку.
На следующее утро он проснулся и понял: из мира что-то исчезло.
Утро без чёрного
Сначала он решил, что плохо выспался.
На спинке стула висела его любимая куртка. Вчера — чёрная, сегодня — тёмно-серая. Такими же стали ботинки, ремень и рамка фотографии на столе. Семён включил свет, подошёл к окну, открыл шторы.
Ничего не изменилось.
Он пошёл на кухню. Кофе в чашке выглядел мутно-серым. Буквы на упаковке крупы были серыми. Даже зрачки в зеркале — маленькие кружки, которые он с детства привык видеть чёрными, — приобрели какой-то тусклый, пепельный оттенок.
Семён протёр глаза. Потом умылся холодной водой.
Нет. Дело было не в освещении.
Отсутствовал один цвет. Не оттенок и не привычная контрастность, а целый цвет, без которого лица, вещи и улицы выглядели неправильно. Семён хорошо знал краски. Он был реставратором и отличил бы сажу газовую от костяной чёрной даже в полутёмной мастерской.
— Чёрный, — произнёс он вслух.
Слово показалось странным. Словно забытое имя человека, с которым ещё вчера разговаривал.
Он открыл словарь на телефоне. Поиск не нашёл определения. На фотографиях картин исчезла глубина теней. Там, где прежде была чернота, лежал плоский серый тон. Даже ночные снимки выглядели так, будто их неудачно осветлили.
Семён набрал в поиске название знакомого чёрного пигмента. Система исправила запрос на «тёмно-серый».
— Что за ерунда?.. — прошептал он.
Самое неприятное было не в том, что исчез цвет. А в том, что ни телефон, ни книги, ни окружающий мир, кажется, не помнили, что он вообще существовал.
Семён натянул куртку и вышел из квартиры. Дома оставаться было невозможно.
Люди с чужими глазами
Город жил своей обычной жизнью. Автомобили стояли на светофорах, дети торопились в школу, возле метро продавали горячую выпечку. Никто не обсуждал странные изменения. Для прохожих чёрный цвет никогда не существовал, а привычные вещи всегда были серыми.
Семён остановился у газетного киоска. На витрине висели солнцезащитные очки с серыми стёклами. Раньше они были чёрными. Он готов был поклясться.
— Простите, — обратился он к продавщице. — А у вас есть очки с чёрными стёклами?
— С какими? — переспросила женщина.
— С чёрными.
Она насторожилась.
— Мужчина, вы цвет выбираете или шутите? Серые есть, коричневые есть. Других нет.
Семён извинился и отошёл.
Уже у перекрёстка он заметил мужчину в строгом костюме. Тот стоял возле дорогой машины, держа телефон у уха. В его облике не было ничего особенного — до тех пор, пока он не поднял голову.
Семён остановился.
Глаза незнакомца были совершенно чёрными. Не тёмно-карими. Не с расширенными зрачками. В них вообще не было белков. Две гладкие чёрные пустоты.
А за плечами мужчины колыхалась тьма. Не обычная тень от солнца: она двигалась вопреки свету, поднималась тонкими струями и снова собиралась за его спиной. Прохожие проходили сквозь неё и ничего не замечали.
Семён отступил к стене.
Мужчина медленно повернул голову. Их взгляды встретились. Незнакомец на секунду перестал говорить по телефону, а затем едва заметно улыбнулся.
Семён немедленно отвёл глаза.
Через квартал он увидел женщину возле детской площадки. Светлый плащ, сумка через плечо, волосы собраны в пучок. Она смотрела на детей совершенно спокойным взглядом. Но глаза у неё тоже были чёрными, а вдоль пальцев тянулись тонкие дымные нити.
Вот тогда Семён понял, что пропажа цвета могла быть не случайностью.
Если люди перестали различать чёрный, они не увидят и эту тьму. Не заметят её в глазах, вокруг рук, за спинами. Существа смогут ходить по улицам, работать, разговаривать, жить среди людей — и никто не узнает, кто перед ним.
Но почему-то Семён видел.
И что гораздо хуже — те, кого он видел, похоже, могли это понять.
Он заставил себя идти обычным шагом. Не оглядываться. Не бежать. Только сердце колотилось так сильно, что казалось, его стук слышен прохожим.
Начальник музея
В реставрационной мастерской пахло растворителями и старым деревом. Семён обычно любил этот запах. Сегодня он не принёс никакого облегчения.
— Лида, можно вопрос? — спросил он коллегу, которая разбирала раму у окна.
— Если не про отчёты, то можно.
— Ты помнишь чёрный цвет?
Лида подняла голову.
— Какой цвет?
— Чёрный. Ну, как сажа. Как уголь.
— Уголь тёмно-серый, Семён. Ты чего?
— А в живописи? Костяная чёрная, например?
— Костяная… что? — Она покосилась на него. — Ты не заболел?
Он спросил ещё двоих сотрудников. Получил те же недоумённые взгляды. Один даже посоветовал проверить давление.
Семён решил замолчать.
Но было поздно.
Через десять минут позвонила секретарь директора и попросила подняться в кабинет.
Директор музея, Виктор Аркадьевич, считался человеком суровым, но справедливым. Он помогал добиваться финансирования реставрационных работ, любил старинную живопись и терпеть не мог опозданий. Семён работал под его началом почти семь лет.
Открыв дверь кабинета, он увидел директора по-настоящему впервые.
За массивным столом сидел человек с совершенно чёрными глазами. Из-под воротника его рубашки поднималась тонкая полоса тьмы. Она медленно расползалась по высокой спинке кресла.
Семён застыл на пороге.
— Заходи, Семён, — спокойно сказал Виктор Аркадьевич. — Присаживайся.
Семён сел, стараясь смотреть на документы, а не на глаза начальника.
— Ты сегодня сам не свой. Что случилось?
— Ничего. Просто плохо спал.
— Плохо спал? — переспросил директор.
— Да. Всю ночь ворочался. Наверное, переутомился.
Несколько секунд начальник молчал. Семён чувствовал, что тот внимательно изучает его лицо.
— Тогда иди домой, — наконец сказал Виктор Аркадьевич. — Отдохни. Завтра поговорим.
— Но у меня ещё работа…
— Подождёт. Нельзя работать с живописью, когда руки дрожат.
Директор улыбнулся.
Семёну показалось, что тьма за креслом тоже шевельнулась.
— Иди, Семён. Хорошенько отдохни.
Он вышел из кабинета, едва сдерживая желание побежать.
Человек, которому он доверял столько лет, оказался одним из них. И, похоже, уже догадался, что с Семёном что-то произошло.
Незваные гости
Выйдя из музея, Семён долго ходил по городу. Он хотел вернуться домой, но одновременно боялся остаться один. В конце концов зашёл в кафе, съел невкусный сэндвич и выпил кофе, которого почти не почувствовал.
Он пытался думать спокойно.
Что произошло ночью? Почему он помнит чёрный цвет? Причём здесь вчерашняя девушка? Кто эти люди с пустыми глазами?
У него не было ни одного ответа.
Дома он оказался ближе к вечеру.
Ключ легко повернулся в замке. На первый взгляд всё было в порядке.
Но в прихожей Семён заметил перевёрнутую коробку с обувью. Он точно не оставлял её так. В гостиной ящики комода были выдвинуты. Книги валялись на полу. Кто-то снял картины со стен и проверил пространство за рамами.
Деньги и ноутбук лежали на месте.
Значит, искали не их.
Семён почувствовал, как похолодело внутри. Медленно прошёл по коридору и остановился возле спальни.
Дверь была приоткрыта.
Он толкнул её.
На кровати лежала девушка.
Та самая, что вчера разговаривала с ним в кафе.
Её светлое пальто было испачкано кровью. На простыне расплылось красное пятно, пугающе яркое среди поблекших теней. Глаза девушки были закрыты. Она не двигалась.
Семён подошёл ближе и осторожно коснулся её руки.
Холодная.
Она была мертва.
Но вокруг её тела мерцало слабое сияние. Тёплое, едва различимое. То ли настоящий свет, то ли Семёну уже начинало казаться что угодно.
Он попятился.
— Нет… Нет, этого не может быть.
Вчера она улыбалась ему. Говорила о том, что люди не видят настоящего мира.
Сегодня лежала мёртвая в его собственной постели.
За окном послышалась сирена.
Потом ещё одна.
Семён подошёл к стеклу. К подъезду подъехала полицейская машина. Следом остановилась вторая. Из первой вышли двое сотрудников и направились к двери.
Он посмотрел на разгромленную квартиру. На тело девушки. На собственные следы возле кровати.
Его подставили.
Не просто напугали. Устроили всё так, чтобы он оказался единственным подозреваемым.
И Семён почему-то не сомневался: те, кто это сделал, прекрасно знали, когда он вернётся домой.
Третий этаж
На лестнице хлопнула дверь. Послышались голоса.
Семён не знал, что делать. Позвонить в полицию? Она уже приехала. Объяснить всё? Кому — людям, которые не помнят даже существования чёрного цвета? А если среди полицейских тоже есть такие, как его начальник?
Он подошёл к окну спальни.
Квартира находилась на третьем этаже. Прямо возле дома рос старый тополь, ветви которого почти касались стены. Семён много раз ругался из-за него: летом листья загораживали свет, осенью лезли в открытое окно.
Теперь дерево оказалось единственным выходом.
Он распахнул створку.
До ближайшей толстой ветки было меньше двух метров. Но внизу зияла высота, на которой достаточно одной ошибки.
Семён взобрался на подоконник. Холодный воздух ударил в лицо.
На площадке за входной дверью раздались шаги.
Кто-то позвонил.
— Полиция! Откройте!
Семён прыгнул.
Ветка хлестнула его по плечу. Он вцепился в неё обеими руками, ударился коленом о ствол и на секунду повис над пустотой. Ладони сразу ободрало о кору.
Он с трудом подтянулся, перенёс вес на более толстый сук и стал спускаться. Несколько раз ноги соскальзывали. Один раз Семён едва не сорвался, но всё-таки добрался до нижних ветвей и спрыгнул на землю.
Боль прострелила лодыжку.
Он выпрямился и поспешил за угол дома.
В окне его спальни уже мелькали чужие силуэты.
Семён не стал смотреть, заметили ли они побег.
Машина, которую все считали серой
Он шёл быстро, почти бежал. Свернул в первый двор, потом во второй. На перекрёстке перешёл улицу и нарочно вернулся на соседний квартал.
Кто-то следовал за ним.
Сначала Семён заметил это по отражению в витрине. Мужчина в тёмно-сером пальто остановился, когда остановился он. Потом тот же человек появился у автобусной остановки.
Семён снова свернул.
Шаги за спиной ускорились.
Он не успел решить, куда бежать дальше.
Рядом резко затормозил внедорожник.
Для обычных прохожих он выглядел серым. Семён видел его настоящим — глубокого, невозможного чёрного цвета. Казалось, автомобиль вырезали из куска ночи и поставили посреди улицы.
Задняя дверь распахнулась.
Из машины выскочили двое мужчин в костюмах.
— Стоять!
Семён рванулся в сторону, но первый уже схватил его за плечо. Второй ударил по голове чем-то тяжёлым. Перед глазами вспыхнули белые точки.
Он попытался вырваться.
Получил ещё один удар.
Асфальт вдруг поднялся навстречу лицу.
Последнее, что он почувствовал, — как его подхватывают под руки и заталкивают в салон.
Потом всё исчезло.
Белая комната
Очнулся Семён на стуле.
Голова раскалывалась. Во рту пересохло. Руки были свободны, но это почему-то не успокаивало.
Комната заливалась белым светом. Белые стены, белый пол, белый потолок. Ни окон, ни часов, ни единого предмета, за который можно было бы зацепиться взглядом.
Только стол.
И человек напротив.
Господин в строгом костюме сидел спокойно, положив руки на подлокотники кресла. На его лице не было ни гнева, ни сочувствия. Он смотрел на Семёна так, как смотрят на редкую вещь, которую удалось наконец приобрести.
Вокруг него клубилась абсолютная тьма.
Не дым и не тень. Что-то густое, бездонное, словно человек занимал не кресло, а отверстие, проделанное в самом мире. Чёрные полосы скользили по его плечам, поднимались к потолку и исчезали в белом свете.
— Очнулись? Прекрасно, — произнёс незнакомец. — Мы вас ждали.
— Где я?
— Там, где можно поговорить без посторонних.
— Что вы сделали с девушкой?
— Вы о нашей общей знакомой? — мужчина слегка улыбнулся. — Мы искали её несколько лет. Она оказалась крайне неудобной особой.
— Вы её убили.
— Это не имеет отношения к нашему предложению.
Семён сжал кулаки.
— Какому ещё предложению?
Незнакомец немного подался вперёд.
— Ваш мир уже принадлежит нам, Семён. Политика, деньги, крупные учреждения, средства массовой информации — всё гораздо теснее связано, чем вам кажется. Люди видят то, что им позволено. И очень довольны таким положением.
Семён вспомнил исчезнувший цвет.
— Вы убрали чёрный.
— Мы избавили людей от лишней способности замечать нас. Небольшая коррекция восприятия. Никакой трагедии. Большинство даже не почувствовало разницы.
— А я почувствовал.
— Именно поэтому вы здесь.
Мужчина внимательно посмотрел ему в глаза.
— Вы обладаете необычным даром. Видите нас. Но ещё важнее то, что способны видеть наших противников. Таких, как девушка, которую вы нашли в своей квартире.
— Кто она была?
— Не ваше дело. Пока что.
— Чего вы хотите от меня?
— Сотрудничества.
Незнакомец произнёс это слово почти доброжелательно.
— Вы будете помогать нам находить несогласных. Тех, кто скрывается среди людей и пытается мешать нашему порядку. Мы обеспечим вас всем необходимым. Деньги, известность, положение, возможности. Вы ведь реставратор? Станете одним из самых влиятельных людей в мире искусства. Ваша работа будет лишь прикрытием. Очень приятным, кстати.
Семён медленно покачал головой.
— А если я откажусь?
— Тогда мы передадим вас полиции. Ваша знакомая найдена убитой в вашей квартире. Следы указывают на вас. Свидетели подтвердят всё, что нужно. Суд вынесет смертный приговор.
— У нас нет смертной казни.
— Пока нет, — поправил его мужчина. — Законы меняются. И значительно быстрее, чем вы думаете.
Семён почувствовал, как внутри всё похолодело.
— Никто вам не поможет, — спокойно добавил собеседник. — Подумайте о будущем. Оно может оказаться очень комфортным.
В голове у Семёна отчаянно заговорил собственный голос: Соглашайся. Выиграй время. Узнай, где находишься. Потом убежишь. Главное — выбраться отсюда живым.
Незнакомец усмехнулся, словно услышал каждое слово.
— Разумеется, есть одна формальность. Если вы согласитесь, вам придётся стать одним из нас.
— Что это значит?
— Очень простой обряд. Вы станете носителем тёмной сущности. Она поможет вам в работе и обеспечит верность договору.
— То есть вы вселите в меня кого-то?
— Не преувеличивайте. Вы сохраните привычки, способности, интересы. Просто у вас появится новый союзник.
— А если я захочу уйти?
Мужчина впервые улыбнулся широко.
— Не захотите.
Он выдержал паузу.
— И ещё, Семён. Наш контракт заключается на всю жизнь.
В белой комнате стало так тихо, что Семён услышал собственное дыхание.
Он взглянул на дверь. Потом на тьму за плечами человека.
И понял, что ловушка была гораздо сложнее, чем ему казалось.
Незнакомец протянул руку через стол.
— Ну так что? Мы договорились?
Семён посмотрел на его ладонь.
Ответ почему-то никак не приходил.
◆ ◆ ◆
Пять лет спустя
В особняке Баринова собрались люди, которых Семён ещё недавно видел только по телевизору. Известные коллекционеры, владельцы галерей, министры, артисты, руководители крупных компаний. Хрустальные люстры сияли над мраморным полом. Официанты разносили шампанское. Музыканты играли негромкую джазовую мелодию.
В центре зала стоял сам хозяин.
Безупречный костюм, дорогие часы, уверенная улыбка. Семён Баринов считался одной из самых влиятельных фигур современного искусства. Он владел галереями, финансировал выставки, выступал на международных форумах и регулярно появлялся на обложках журналов.
Журналисты любили писать о его стремительном взлёте.
Ему самому этот взлёт представлялся смутно. Конечно, он помнил открытие первой галереи, громкие покупки и награды. Но чем дальше уходил мыслями в прошлое, тем труднее было восстановить путь к нынешней жизни. Некоторые события словно спали в глубине памяти.
Баринов привык не беспокоиться об этом.
Зачем? У него было всё.
Один из гостей подошёл поздравить его с очередной удачной сделкой.
— Семён Павлович, вы опять нашли редчайший талант. Как вам это удаётся?
— Профессиональное чутьё, — ответил Семён.
Гость рассмеялся.
Но за словами о профессиональном чутье скрывалась совсем другая работа.
За пять лет Семён нашёл десятки людей, которых разыскивали тёмные. Художников, преподавателей, врачей, случайных прохожих. Одни казались совершенно обычными, другие прятались под чужими именами. Семён узнавал их по едва заметному свету, который видел только он.
Он называл адреса. Передавал фотографии. Иногда приглашал людей на выставки и знакомил с нужными «коллекционерами».
После этого они исчезали.
Эта часть жизни не вызывала у него ни вопросов, ни сожалений. Так было нужно. Так работал порядок, которому он принадлежал.
По крайней мере, Семён был в этом уверен.
Пока не увидел девушку.
Она сидела за дальним столиком у окна. Светлая одежда, короткие волосы, спокойная улыбка.
Вокруг неё, вопреки яркому свету люстр, мерцало знакомое мягкое сияние.
Семён остановился посреди разговора.
Он знал её.
Но откуда?
Девушка слегка наклонила голову.
Люди не видят всего, что существует в этом мире…
У Семёна перехватило дыхание.
Он сделал шаг к столику. Кто-то окликнул его, но он не обернулся. Девушка продолжала смотреть на него.
Они видят только то, что привыкли видеть…
Он моргнул.
Столик оказался пустым.
Не просто девушка исчезла. Там вообще никто не сидел. Стул был придвинут к столу, на скатерти не стояло ни бокала, ни тарелки.
Семён остановился.
Её не было.
Образ возник в его собственной памяти.
И именно поэтому он оказался сильнее любого настоящего гостя.
Разговор, который он забыл
Воспоминание вернулось не сразу. Сначала кафе. Дождь за окном. Светлое пальто. Потом — продолжение разговора, которого он не помнил все эти годы.
Тогда, пять лет назад, девушка не ушла после нескольких фраз. Она пересела к его столику и долго молчала, словно решая, можно ли ему доверять.
— Семён, вы уникальный человек, — сказала она наконец.
— Мы знакомы десять минут. Вы уверены?
— Уверена. У вас есть способность, которой нет почти ни у кого. Вы сможете видеть нас. И тех, кто пришёл из тьмы.
— Кого — нас?
— Тех, кто пока сопротивляется.
Семён хотел рассмеяться, но не смог. В её глазах был свет, от которого становилось одновременно спокойно и страшно.
— Что вы предлагаете?
— Изменить всё. Но не силой. Их слишком много, они проникли слишком глубоко. Открытая борьба обречена. Нужно попасть внутрь их системы.
— Каким образом?
Девушка посмотрела на него очень внимательно.
— Завтра утром вы найдёте меня убитой в своей квартире.
Семён отшатнулся.
— Вы с ума сошли?
— Они ищут меня несколько лет. Теперь знают, что мы встретились. Мне уже не удастся скрыться.
— Тогда вызывайте полицию!
— Именно полиция придёт к вам завтра. Но не чтобы помогать.
Он встал, намереваясь уйти.
Девушка коснулась его руки.
— Послушайте. Они захотят использовать ваш дар. Заберут вас и предложат сделку. Вы согласитесь.
— С какой стати я должен соглашаться?
— Потому что иначе они вас уничтожат. И потому что нам нужно, чтобы вы оказались среди них.
Семён смотрел на неё с ужасом.
— Вы предлагаете мне стать одним из этих существ?
— Да.
— И предавать людей?
Девушка опустила глаза.
— Самое страшное в этом плане — его цена. Я не стану говорить, что всё будет легко или что вы останетесь невиновны. Но есть вещь, которой они о вас не знают.
— Какая?
— Ваш дар не в том, что вы видите скрытое. Вы сможете преодолеть их влияние. Подчинить тёмную силу внутри себя. Они решат, что управляют вами, а вы постепенно научитесь управлять ею.
— И ради чего всё это?
— Со временем вы станете лучшим из их охотников. Вас захотят посвятить в лорды. Только лордам показывают источник их силы. Туда почти невозможно попасть извне. Вы попадёте.
— А потом?
— Уничтожите источник.
Семён молчал. Вокруг звенела посуда, официант принимал заказ у соседнего столика. Обычный вечер продолжался, будто речь не шла о смерти и разрушении целого мира.
— И как мне это сделать? — наконец спросил он.
— Я расскажу. Но не сейчас. Вы узнаете, когда будете готовы. Иначе они прочтут это в вашей памяти раньше, чем вы доберётесь до цели.
— А вы? Вы действительно собираетесь умереть?
Девушка долго смотрела на него.
— Мне уже не уйти. Но я могу сделать так, чтобы мой конец не оказался напрасным.
— Вы просите слишком многого.
— Знаю. Поэтому выбор за вами.
Он помнил, как долго молчал. Как смотрел на её руку, лежавшую на столе. Как хотел встать и забыть весь разговор.
И помнил собственный ответ.
— Если есть шанс остановить их… я попробую.
Девушка едва заметно улыбнулась.
— Тогда мне придётся спрятать этот разговор в вашей памяти. Завтра вы проснётесь и не будете помнить наш план. Только несколько моих слов. Иначе тёмные сразу узнают, что вы готовились к встрече с ними.
— А когда я вспомню?
— Когда сумеете выдержать правду. Ваше собственное сознание найдёт способ разбудить вас.
Она посмотрела Семёну прямо в глаза.
Тот самый свет, который он принял за странное тепло, вошёл куда-то глубоко внутрь.
И воспоминание погасло.
Лорд тьмы
Семён снова стоял посреди роскошного зала. Мимо проходили гости. Звучала музыка. Кто-то обсуждал картину, недавно купленную его галереей за огромные деньги.
А он впервые за много лет ясно помнил всё.
Белую комнату. Контракт. Обряд, после которого в нём поселилась тьма. Имена тех, кого он нашёл. Лица людей, исчезнувших после его доносов.
Десятки лиц.
От этого стало физически плохо.
Он действительно предал их. Каким бы ни был первоначальный план, его руками тёмные уничтожали тех, кто мог сопротивляться. Никакие будущие подвиги не могли вернуть исчезнувших людей.
Семён сжал край стола.
Что я наделал?
Внутри шевельнулось что-то чужое. Тяжёлое, холодное. Та самая тёмная сущность, которая все эти годы направляла его мысли и приглушала сомнения.
Не думай об этом, — словно прошептало оно. У тебя прекрасная жизнь. Не порть её воспоминаниями.
Семён почувствовал, как к горлу подкатывает знакомое оцепенение. Ещё немного — и память снова уйдёт вглубь.
Он закрыл глаза.
Вспомнил девушку. Её спокойный взгляд. Слова о силе, которой он сможет управлять.
Нет, — мысленно ответил он.
Тьма внутри сжалась.
Семён заставил себя дышать ровно.
Ты больше не будешь решать за меня.
На мгновение ему показалось, что невидимые чёрные нити пытаются стянуть его изнутри. Но затем они отступили.
Он открыл глаза.
Память осталась.
Семён медленно выпрямился.
— Семён Павлович! — рядом возник высокий пожилой господин. — А я вас ищу.
Семён узнал его сразу. Один из старших представителей тёмных. Человек, перед которым остальные опускали глаза.
— Добрый вечер, — ответил Семён привычным светским тоном.
— У меня для вас прекрасная новость. Совет высоко оценил вашу работу. Столько обнаруженных противников за такой короткий срок… Признаться, вы превзошли наши ожидания.
Семён заставил себя улыбнуться.
— Рад быть полезным.
— В ближайшие дни вас пригласят на особую церемонию. Мы решили представить вашу кандидатуру к посвящению в лорды.
Внутри у Семёна что-то оборвалось.
Он услышал слова девушки так отчётливо, словно она стояла рядом:
Только лордам показывают источник их силы.
— Это большая честь, — сказал он.
— Заслуженная. Скоро вы увидите то, о чём большинство наших носителей даже не подозревают.
Господин протянул ему руку.
Семён пожал её.
Он чувствовал тьму в собственном теле. Она по-прежнему была рядом, но впервые не могла заставить его забыть то, что он только что вспомнил.
Гость отошёл. Музыка зазвучала громче. Кто-то предложил тост за хозяина дома.
Семён поднял бокал.
Теперь он понимал почти всё. Зачем девушка подошла к нему в кафе. Почему позволила себя найти. Почему он годами жил чужой жизнью и не помнил её настоящей цены.
Он всё ещё не знал, как уничтожить источник тьмы. Эта часть разговора оставалась запертой в памяти. Но теперь знал, куда должен попасть.
Семён посмотрел на гостей.
Среди них были и обычные люди, и те, за чьими лицами скрывалась абсолютная чернота. Раньше он не различал между ними никакой нравственной разницы. Теперь видел каждого слишком ясно.
Ему хотелось немедленно вырваться из этого дома. Найти тех, кто ещё сопротивлялся. Рассказать правду.
Но он остался.
Пять лет он был охотником тёмных. Скоро ему предстояло стать одним из их лордов.
И впервые за эти годы Семён решил довести дело до конца — не ради хозяев, а против них.
Он допил шампанское, поставил бокал и улыбнулся очередному гостю.
Пусть пока думают, что он по-прежнему принадлежит им.
Продолжение следует…
